Неточные совпадения
Но вы, как и большинство, слушаете
голоса всех нехитрых
истин сквозь толстое стекло жизни; они кричат, но вы не услышите.
Соборное провозглашение
истин веры вытекает из единения в целокупной и целокупящей
истине: здесь решает не большинство
голосов (даже если внешне оно и применяется как средство обнаружения мнений), но некоторое жизненное единение в
истине, вдохновение ею, приобщение ей.
Уверенные в победе, они провозгласили основой нового государственного порядка всеобщую подачу
голосов. Это арифметическое знамя было им симпатично,
истина определялась сложением и вычитанием, ее можно было прикидывать на счетах и метить булавками.
Протяжным
голосом и несколько нараспев начал он меня увещевать; толковал о грехе утаивать
истину пред лицами, назначенными царем, и о бесполезности такой неоткровенности, взяв во внимание всеслышащее ухо божие; он не забыл даже сослаться на вечные тексты, что «нет власти, аще не от бога» и «кесарю — кесарево».
И что же они подвергнули суду всех
голосов при современном состоянии общества? Вопрос о существовании республики. Они хотели ее убить народом, сделать из нее пустое слово, потому что они не любили ее. Кто уважает
истину — пойдет ли тот спрашивать мнение встречного-поперечного? Что, если б Колумб или Коперник пустили Америку и движение земли на
голоса?
Меня интересовало выразить себя и крикнуть миру то, что мне открывает внутренний
голос, как
истину.
Но все это еще только наивно и странно; мы же на том не остановились, мы дошли до столбов Геркулесовых. Для доказательства истинности своих «убеждений» и для вящего распространения их, мы прибегали ко всяческим насилиям: явная ложь, клевета, самовосхваление — словом, все темные силы, какие только находились в распоряжении поборников
истины, были пущены в ход для зажатия рта противникам, подымавшим
голос во имя простого здравого смысла.
— Точно так, господин пастор! — отвечал Густав, убежденный
голосом и выражением лица Глика в
истине слов его и между тем блуждая мыслями как бы в мире волшебном.
— Не в этом дело! — ослабшим
голосом возразил Аршаулов, и руки его упали сразу на костлявые бедра. — Не в этом дело!.. Теперь в воздухе что-то такое… тлетворное, под обличьем искания высшей
истины. Не суетным созерцанием нам жить на свете, особливо у нас, на Руси-матушке, а нервами и кровью, правдой и законом, скорбью и жалостью к черной массе, к ее невежеству, нищете и рабской забитости. Вот чем!..
— Будущее известно одному Аллаху! — изрекла дочь наиба торжественно. — Но если Аллах Предвечный пожелает открыть моим мыслям
истину, ты узнаешь ее, джигит, — добавила она своим глухим, неприятным
голосом, обращаясь ко мне, и на миг ее горящие глаза остановились на моем лице.
—
Истина совершеннейшая! — подтвердил Бегушев; в тоне его
голоса слышался легкий оттенок насмешки, но Янсутский, кажется, не заметил того.
И именно такой
голос должен быть у человека, знающего эти
истины…
И поддерживая друг друга в этом обмане, люди часто до того искренно убеждаются в том, что в этом безумном толчении воды, бессмысленность которого очевидна для них самих, и состоит жизнь, — так убеждаются в этом, что с презрением отворачиваются от призыва к настоящей жизни, который они не переставая слышат: и в учении
истины, и в примерах жизни живых людей, и в своем заглохшем сердце, в котором никогда не заглушается до конца
голос разума и любви.
Толстовец долго говорил о вечной непоколебимости великих
истин Евангелия;
голос у него был глуховатый, фразы коротки, но слова звучали резко, в них чувствовалась сила искренней веры, он сопровождал их однообразным, как бы подсекающим жестом волосатой левой руки, а правую держал в кармане.
И с кем Погодин согласился, тот считает спор оконченным и только фыркает — точно за Сашиным тихим
голосом звучат еще тысячи незримых
голосов и утверждают
истину.
От усталости осекается
голос у старика, уже солнце видит его, а он всё ходит в прошлых былях, освещая мне
истину пламенными словами.
И Франция упала за тобой
К ногам убийц бездушных и ничтожных.
Никто не смел возвысить
голос свой;
Из мрака мыслей гибельных и ложных
Никто не вышел с твердою душой, —
Меж тем как втайне взор Наполеона
Уж зрел ступени будущего трона…
Я в этом тоне мог бы продолжать,
Но
истина — не в моде, а писать
О том, что было двести раз в газетах,
Смешно, тем боле об таких предметах.
46. Кто из вас обличит меня в неправде? Если же я говорю
истину, почему вы не верите мне? Иоан. XVIII, 37. Он говорит: Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об
истине. Всякий, кто от
истины, слушает
голоса моего.
Один говорил глухим
голосом, полным задушевности и скорбных нот сожаления к заблуждающемуся противнику; другой — спокойно, с сознанием своего умственного превосходства, с желанием не употреблять тех слов, колющих самолюбие противника, которых всегда так много в споре двух людей о том, чья
истина ближе к
истине.
Демократия не знает
истины, и потому она предоставляет раскрытие
истины решению большинства
голосов.
Но ведь что такое гуманистическая демократия, как не провозглашение прежде всего права на заблуждение и ложь, как не политический релятивизм и софистика, как не отдание судьбы
Истины на решение большинства
голосов?
Он не безразличен к тому, на что направлена народная воля, и не претендует на знание
истины, и потому он не отдает решение вопроса об
истине механическому большинству
голосов.
[Люди говорят разными языками; один бывает разговорчив, а другой нет, один имеет громкий
голос, а другой — слабый, — бывают даже и совсем немые, но все-таки остается не подлежащею сомнению та
истина, что человек имеет дар слова.
Друзья! Дадим друг другу руки
И вместе двинемся вперед,
И пусть, под знаменем науки,
Союз наш крепнет и растет…
Не сотворим себе кумира
Ни на земле, ни в небесах,
За все дары и блага мира
Мы не падем пред ним во прах.
Жрецов греха и лжи мы будем
Глаголом
истины карать,
И спящих мы от сна разбудим
И поведем за ратью рать.
Пусть нам звездою путеводной
Святая
истина горит.
И верьте,
голос благородный
Недаром в мире прозвучит.
— Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к Себе, потому что в Нем одном и
истина и успокоение, — сказала она дрожащим от волнения
голосом, с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом овальный старинный образок Спасителя с черным ликом в серебряной ризе на серебряной цепочке мелкой работы.
Тогда глубокие
истины изглашаются у него таким
голосом, который далеко выше обыкновенного: возвращается святое, высокое значенье тому, что привыкли называть мы общими местами, и, как из уст самой Церкви, внимаешь вечным словам его.
Истину так редко приходится слышать, что уже за одну крупицу ее можно простить всякий оскорбительный
голос, с каким бы она ни произносилась.